May 25th, 2008

Грустняшный пёс

(no subject)

Мне понравилось стоять подальше от проносящегося поезда в метро. И
закрывать глаза, чувствуя порывы тоннельного ветра и слыша грохот.
Закрываешь — и как будто всё вокруг превращается в гул. И тогда входишь
в вагон спокойная, тогда уже толпа не кажется страшной, потому что её
заглушил поезд.
Выключаешься, выпадаешь из жизни, суеты, проблем. Я б так простояла
долго-долго. Но поезд меня унесёт куда-нибудь — как всегда. Не могу ж я
так с закрытыми глазами и простоять, пропуская поезда — один за другим.
Я помню, я их так боялась. Этого ветра. Который кроме шапочки на голове
пытался ещё и меня сдуть, вырвать мою лапку из руки мамы. (далее фраза
стёрта цензурой из-за намёка на суицидальные наклонности)
А теперь? Чорд. Это двоякое ко всему отношение. Последний раз когда мы
ехали с ним в метро, мне хотелось что-то сказать, но если б я даже знала
— что и как, всё равно бы не смогла произнести это. И шум вагона метро
не помог.
лис

Что я видел

Сегодня в вагоне метро видела очень красивую девушку. Она грустила, но не занудно и не обвиняя - я сначала почти не заметила, что она грустит. Вошли под руку седые два человека, она встала, оба отказались сесть и ушли в другой конец вагона. Я стояла прислонившись и потише пропевала важную гармонию, нажав указательным пальцем на правую слуховую дверь.
Когда посмотрела на девушку снова - у нее красный нос и веки. С ресниц на палец, тоже указательный, пересаживается капелька, другая падает на куртку.
Я не подошла, не присела перед ней на корточки, не взяла ее осторожно за предплечье, не сказала ей, что она очень красивая. А словами, что все будет хорошо, я и вовсе бы не осмелилась опошлять ее минуту. Пока я знала, что это всё не поможет, и просто беспомощно думала в ее сторону, она встала, ни на кого не глядя, и повернулась к дверям. Она вышла на Чеховской, а я на Боровицкой.